Характер взаимодействия человека с окружающими сказывается не только на реакции на стрессовые ситуации, но и на представлениях о собственной способности справляться с трудностями. Как мы убедились в предыдущих главах, если мы не в форме, недостаток энергии меняет наши впечатления о сложности той или иной задачи. Когда людей просили оценить крутизну склона холма, они были склонны оценивать его как более пологий, если чувствовали себя в хорошей физической форме или не несли на спине тяжелый рюкзак. Получается, что мы обращаемся к своему телу за информацией о том, насколько трудно будет покорить холм, и уже на основе этих сведений оцениваем его физические характеристики. То же самое происходит и при психическом истощении: когда мы только что пережили неприятный разговор, столкновение, спор, драку или просто вспоминали о ком-то, кто предал или разочаровал нас. Если в этот момент рядом с нами окажется друг или мы просто подумаем о человеке, чью поддержку получаем, наши представления о сложности предстоящей задачи могут претерпеть изменение. Люди воспринимают тот же подъем как менее крутой, если их сопровождает кто-то из друзей. Однако количество сил, которые придает нам дружба, зависит от качества конкретных взаимоотношений. Чем дольше вы знаете человека и чем теснее ваша связь, тем теплее ваши с ним отношения и тем сильнее его присутствие и мысли о нем меняют восприятие крутизны холма. Если вы подумаете о ком-то, к кому у вас двойственное отношение, потенциальное путешествие до вершины холма покажется вам столь же трудным и опасным, как и до этого момента{259}.
Восприятие физического мира определяется не только средой – например, тем, насколько крут склон холма в действительности, – но и тем, сколько энергии потребуется затратить на преодоление данного пространства или сложной ситуации. Когда наши физические ресурсы истощаются (из-за возраста или усталости), препятствия начинают казаться нам более крутыми. Когда иссякают душевные силы, происходит то же самое. Но если рядом оказываются верные друзья, ситуация меняется. Социальная поддержка преображает умонастроение и оценку потенциальной сложности задачи, делая ее более легкой для восприятия. Социальная поддержка также снижает нашу физическую реактивность на стресс. Например, реакция сердечной мышцы на стресс, вызванный выполнением сложного интеллектуального теста, оказывается менее сильной, если мы проходим тестирование не одни, а в компании человека, который, как говорится, мыслями с нами. Иными словами, социальная поддержка способна изменить представления человека о физических испытаниях, то есть психологическое чувство приобщенности и счастья может менять наши ощущения от столкновения с физическими трудностями.
Сформулированное таким образом наблюдение подтверждает представления о депрессии как о состоянии неспособности изменить мир физически. На самом деле депрессия часто сопровождается приобретенным ощущением беспомощности – ощущением, из-за которого люди (а также животные) не чувствуют себя в состоянии контролировать ситуацию или найти выход из нее, а потому отказываются от дальнейших попыток достичь своей цели. Когда вы чувствуете себя психологически беспомощными, физические усилия, подобные тем, которые заставляют вставать с постели, начинают казаться намного более значительными, чем есть на самом деле. Наверное, если помочь человеку в депрессии двигаться, то тем самым можно облегчить его психологическое состояние.
Один из способов оказать такую помощь – изменить характер телодвижений. Как мы убедились в первой главе книги, у людей, прошедших терапию ботоксом, а потому неспособных сдвинуть брови и наморщиться, менее выражены симптомы депрессии. Они осознают негативную информацию медленнее, чем те, у кого не наступил подобный паралич лицевых мускулов. Если пациентов, страдающих депрессией, поощрять двигаться так, как если бы они не ощущали невозможность контролировать свою психическую жизнь, то они могут почувствовать себя гораздо лучше. Когда людям кажется, что они уже не могут идти дальше, не могут сделать ничего, чтобы их жизнь вернулась в нормальное русло, тогда даже простое движение вперед – да хоть просто переставление ног шаг за шагом! – может принести пользу. Наш мозг не всегда проводит разграничение между физическими действиями и психологическими состояниями, поэтому ощущение контроля над телом может привести к усилению чувства психологического контроля.
Если человек чувствует себя угнетенным или печальным, он нередко говорит о том, что настроение у него понизилось, упало, что оно на нуле. Как показывают последние исследования, люди в депрессии склонны ориентировать свое внимание на зрительное пространство внизу – в отличие от тех, кто не находится в подобном негативном эмоциональном состоянии. Сам акт смотрения вверх или выпрямления тела способствует уменьшению симптомов депрессии{260}.
Если поощрять людей, чувствующих себя подавленными, думать о том, как они могли бы впредь действовать иначе, не так, как до сих пор, то они также почувствуют себя лучше. Подтверждение данной идеи было получено от канадской сборной по плаванию. Ученые решили исследовать реакции и поведение пловцов, принимавших участие в Олимпийских играх, но так и не ставших призерами. Спортсменам демонстрировали видео с заплывов, которые они провалили, а в это время спортивный психолог команды Канады Хэп Дэвис и группа нейробиологов следили за мозгом молодых людей с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии. Исследователи зафиксировали пониженную активность в важных моторных зонах мозга, которые задействуются при выполнении неких действий. Зато они отметили у пловцов высокую активность в эмоциональных центрах мозга, связанных с чувством беспокойства. После этого психолог поработал со спортсменами, чтобы те вновь почувствовали себя способными контролировать собственное тело в будущих заплывах, а точнее, чтобы они начали думать о том, что именно они сделают по-другому во время следующих турниров – например, будут совершать махи ровнее или быстрее соскакивать со стартовой тумбы. После такой «психологической обработки» в мозге пловцов было зафиксировано снижение активности в негативных эмоциональных центрах и повышение активности в моторных зонах, от которых зависит, смогут ли спортсмены показать максимум своих способностей{261}. Когда понимаешь, что именно можно сделать, чтобы исправить ошибку, приведшую к провалу, меняется и ощущение собственной способности (или неспособности) добиться успеха в следующий раз.
* * *
Наше тело, как и все, что нас окружает, оказывает значительное влияние на то, как мы мыслим, какие выводы делаем, что предпринимаем и какие чувства испытываем. Это влияние намного сильнее, чем считалось раньше. От того, какую гримасу мы корчим, как двигаем руками и какие жесты делаем, зависит, какие мысли придут нам в голову. Ведь все эти сигналы отнюдь не однонаправленны – от мозга к телу. Не менее важны и сообщения, посылаемые телом мозгу с помощью движений. Действия влияют на мышление буквально во всем и везде: в школе, на работе, во взаимоотношениях с близкими. Что бы мы ни делали – пытались обойти приятелей на площадке для гольфа и выиграть пари или просто наблюдали за тем, как звезда любимой баскетбольной команды забивает один двухочковый за другим, – мы всегда будем делиться на две группы: простых наблюдателей и тех, кто чувствует себя частью команды. А в какую именно группу мы попадем, зависит от способности нашего мозга предвидеть результаты наших действий и действий окружающих.
Мозг человека работает безостановочно, стараясь снова и снова проиграть прошедшие и текущие события, чтобы понять их и предсказать, что произойдет в мире вокруг нас в будущем. Поэтому нетрудно догадаться, что иногда ему нужны паузы для восстановления сил. На самом деле после недели отдыха в Италии, в течение которой я блуждаю по утопающему в зелени саду виллы, позабыв о сотовом телефоне, электронной почте и ускоренном ритме городской жизни, я всегда чувствую себя здоровее. И физически, и психически. Еще несколько лет назад я не слишком задумывалась обо всех подобных преображениях в себе. Наверное, это не удивительно, поскольку меня, будущего научного работника, всегда приучали думать о мозге как о чем-то бестелесном, свободном от материальной оболочки. Но сегодня мое мнение на этот счет изменилось. Я перестала смотреть на мозг и тело как на две отдельные субстанции и уже не воспринимаю разум как программный продукт, запущенный на телесном оборудовании. Теперь я знаю: мои мысли формируются не только в коре головного мозга. Я могу использовать свое тело, чтобы обеспечить мозгу условия для оптимального функционирования.
